HOME

Содержание

Посетите Экзотический
Африканский Магазин
(ExoticShop.org):

удивите близких уникальными подарками

Озон 
Bismillah
"ЖИЗНЬ-ПУТЕШЕСТВИЕ"

БЛАГОСЛОВЕННОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ
:::

Ахмад Томсон


Часть 1. ПРЕДИСЛОВИЕ

Сейчас в Англии, где я сижу, обратившись лицом к Мекке, лето. Люди наслаждаются теплыми днями и долгими вечерами. Как всегда, среди тем разговора - погода и то, что происходит на Уимблдоне, и на Тэст Мэтч, и по телевизору, и конечно же, кто чем занимается.

Каждую секунду цветут цветы в миллионах садов, дрожат под миллиардами капель летнего дождя, миллионы любовных чувств появляются и возрождаются, умирают либо уже мертвы. Вокруг нас, в ночном небе, сияют миллионы звезд – их свет пересекает миллиарды световых лет, наполняя глазеющих на них изумлением, незамеченным теми, кто спит.

Каждый из нас живет в своем мире, отдельной вселенной, каждая из которых реальна, все они вмести образуют тонкий единый узор, который нельзя описать иначе, как ‘совершенство’. Мы путешествуем через жизнь, учась по мере продвижения, а иногда мы замираем на секунду, и земля, вращаясь продолжает плыть в космосе со скоростью двести миль в секунду по совершенной орбите, пронося нас, замерших где-то на ее хрупкой поверхности – на земле или на воде, с огнем глубоко под нами, воздухом вокруг нас и внутри нас, и, когда мы замираем, порой мы ныряем в океан своей памяти, и мягко скользим сквозь воспоминания о прошедших моментах нашего странствия по жизни.

Летом 1977 года Абдаль-Джалил, Мустафа аль-Алави и я отправились, чтобы совершить Хадж, паломничество в Мекку, Трудный Путь, как его еще называют, ибо это один из вариантов перевода Аль-Хадж с арабского. Это было так давно, но несмотря на годы, в моем сознании картина путешествия остается яркой и четой, с самого начала до конца. Это было путешествие длиною в жизнь – а также ключ, открывающий смысл любого путешествия длиною в жизнь, и всех путешествий в этой жизни, ибо тот, кто путешествует с пониманием, должен однажды осознать, что вне сомнения мы пришли от Аллаха, и вне сомнения к Нему мы возвращаемся.


Ахмад Томсон, Лето 1990

::: ЛОНДОН

«Итак, каковы твои намерения?»

С этими словами Шейх Абдаль-Кадир пронзительно посмотрел на меня и сквозь меня, так как будто он знал в точности все, чего я хочу, но тем не менее задал этот вопрос, чтобы я нашел на него ответ для себя. Я заглянул в свое сердце. Последние шесть месяцев я провел в работе над книгой по истории Ислама в Испании, которую я писал при помощи полковника Рахима, запершись либо в Библиотеке Британского Музея, либо в его маленькой квартирке неподалеку от Марбл Арч. Исключая случайные прогулки по Гайд Парк, или купания в бассейне неподалеку, я полностью жил в книгах. Я устал от слов, особенно от печатных. Я хотел действий. Я хотел приключений. Я хотел оказаться на широкой дороге и пройти путями Господними.

«Я хочу совершить Хадж, - пешком» отвечал я.

«Далековато!» улыбнулся Шейх Абдаль-Кадир с видимым удовольствием, путь и в правду был не близким.

Однако, вскоре я уже был занят подготовкой к паломничеству в Мекку. Мне не придется идти весь путь пешком, как я рассчитывал, но так как оставалось еще пять месяцев до начала Хаджа, было решено, что Абдаль Джалил, Мустафа аль-Алави и я сперва отправимся в Судан, а оттуда, если будет на то воля Аллаха, попадем в Мекку. Единственным указанием Шейха Абдаль-Кадира было, куда бы мы ни прибыли, посещать Ауляи и петь «Диуан» Шейха Мухаммада ибн-аль-Хабиба.

Через три недели, все трое были готовы. Моя книга, как я думал, была закончена, - благодаря бессонным ночам, проведенным за работой, хотя, как позже выяснилось, треть книги, еще предстояло написать по возвращении. У нас было три билета до Афин и обратно, визы в паспортах на въезд в Египет, и пятьдесят фунтов на всех. Как-то, непонятно как, мы надеялись попасть из Афин в Александрию и затем через весь Египет в Судан, полагаясь на слова Шейха Мухи-ид-дина Ибн Араби: «Тот, кто отправится в путь, достигнет цели», и особо полагаясь на щедрость и милость Всевышнего.

Так как денег у нас практически не было, мы решили взять за основу нашего путешествия высказывание Пророка Мухаммада, да пребудет с ним мир и благословение Господне, и с его семьей, и его спутниками, и теми кто искренне следует за ним, и за ними, до самого Судного Дня, что тот, кто творит пять обязательных молитв каждый день, будет накормлен и одет, и укрыт по Воле бога. Пророк (мир ему) сказал также, что если вы действительно веруете во Всевышнего, вы будете подобны птице, которая вылетает утром из гнезда, ничего не имея, и возвращается вечером в гнездо, ничего не принося, птице, которую кормит день. Одно дело знать эти слова, и совсем другое – жить по ним. В ближайшие дни, недели и месяцы мы придем к пониманию реальности и истины этих слов, если будет на то воля Аллаха.

Распрощавшись со всеми, мы отправились в аэропорт Гатвик, взяв с собой по небольшой сумке с самым необходимым. Все наши дела были приведены в порядок, все долги – уплачены. Не оставалось ни одного неулаженного или недоделанного дела, которое могло бы задержать нас. Если нам суждено вдруг умереть, все что остается сделать - омыть и закопать наши тела, и произнести над ними слова отходной молитвы, прежде, чем разделить наше скудное имущество между родственниками. То немногое, чем мы обладали, было при нас. У нас не было ни счетов в банке, ни дорожных чеков, ни кредитных карточек. Единственной нашей страховкой была вера в Бога. Мы были бедны до крайности, - и в то же время сказочно богаты. Наше имущество не сковывало и не отягощало нас - весь мир лежал перед нами. Единственное обязательство, которое мы имели - оказаться в Мекке через несколько месяцев, к 8 дню месяца Зуль-Хидж (12 месяц по Исламскому календарю), когда начинаются обряды, связанные с паломничеством. Как сказал Пророк Мухаммад, да пребудет с ним мир и благословение Аллаха, весь мир это владение тех, кто ничем не владеет, и имущество тех, кто ничего не имеет.

Мы с изумлением смотрели на поток пассажиров, переполнявший аэропорт Гатвик в этот летний выходной день. Все было настолько эффективно, отрегулировано, предсказуемо, и тщательно компьютеризировано! Если вдруг отключить энергию, все остановятся, беспомощные, лишенные цели и способности к движению, не в силах пошевелиться без компьютеров, указателей и ленточных транспортеров. Похоже было, что все, кроме нас, были погружены в транс, не только позабыв о самой возможности такой катастрофы, но полностью поглощенные и растворенные в том, что они делали, а делали они одно из двух: либо летели куда-то на отдых или по делам, либо помогали кому-то лететь куда-то на отдых или по делам. Похоже было на то, что мы единственные люди во всем аэропорте, которые отправлялись в паломничество в Мекку. Похоже было на то, что никто кроме нас не подозревал о пронизывающем все вокруг присутствии Господнем. Похоже было, что только мы трое здесь делали ритуальное омовение, и произносили укороченные, объединенные, молитвы для путешественников дневную и предвечернюю, сидя в тихом уголке, среди непрерывно суетящихся пассажиров, которые были слишком заняты попытками совместить удовольствия с делами, чтобы остановиться, и подумать, и вспомнить о том, что по другую сторону смерти. О Боже.

Пройдя регистрацию, мы поднялись на крышу, где был устроен сад, и провели там некоторое время, наблюдая за людьми и самолетами, прибывающими и убывающими, потягивая кофе с шоколадками, пока громкоговорители наконец, громко и четко, не объявили посадку на наш рейс. Взвалив на плечи сумки, мы спустились по лестнице, прошли таможню, прошли через зал ожидания и длинный коридор, бросили последний взгляд через окна на это мягкое английское лето, и вот мы уже на борту, на своих местах, а самолет набирает высоту, оставляя Англию далеко позади нас. Назад дороги нет. Это путешествие в один конец. Я много путешествовал в прошлом, но никогда не участвовал в чем-то, хотя бы отдаленно напоминающем это. Оно ощущалось каким-то совершенно особенным.

Как только мы набрали высоту, начались обычные полетные ритуалы. Пассажирам предложили небольшой обед, по проходу между креслами заскользили тележки с беспошлинными товарами. Мы летели самым дешевым классом, и наши попутчики закупались во всю, пользуясь возможностью максимально насладиться той неделей - двумя, которые им удавалось раз в год вырвать из вереницы рутинной работы и однообразных развлечений. Нам не был нужен ни алкоголь, ни никотин, хотя они были частью нашей жизни до того, как мы приняли объятия Ислама, вместо этого мы тихо переговаривались между собой, любуясь облаками, зависшими в небе под нами. Вскоре солнце ушло за горизонт позади нас, и мы устремились в сгущающуюся синеву быстро наступающей ночи. Мы совершили тайямум (специальное ритуальное омовение), чем привлекли любопытные взгляды своих соседей, а затем прочли вечернюю и ночную молитвы, сидя лицом к Мекке. Если будет на то воля Господа, мы вскоре своими глазами увидим то, к чему мы обращались лицом каждый день, когда стояли, и когда кланялись и простирались в молитве, но нам предстояло покрыть еще немалое расстояние, прежде чем мы наконец войдем в Мекку, и увидим перед собой Священную Каабу. По мере того, как наш самолет погружался в ночь, его движение перестало быть заметным, я чувствовал как мое горло и носоглотку постепенно охватывала простуда, но мне было все равно. Наконец-то мы были на пути, ныряя все глубже в неизвестное, чувствуя себя невыразимо юными и живыми. Как же счастлив я был на борту этого самолета!

::: АФИНЫ

Не успели мы до конца осознать, что наконец-то в пути, как наш самолет приземлился в Афинском аэропорту и мы быстро прошли таможню. Мы с чувством легкой растерянности смотрели на наших временных попутчиков, которых развозили по отелям шикарные авто, и нас, в конце концов, повез через теплую Средиземноморскую ночь улыбчивый, полупьяный от радости таксист, который заявил нам с полной и окончательной уверенностью, что мы прекрасно проведем время. При этих словах я совсем расслабился, и с изумлением стал разглядывать полную луну, освещавшую ландшафт, более гористый и строгий, чем тот, что мы оставили. Мы были в другом мире!

Таксист привез нас в недорогой отель, где сдавались комнаты на троих, и, получив свое, исчез в ночи, улыбнувшись и махнув нам рукой напоследок. Хотя было уже давно за полночь, нам совершенно не хотелось спать, и очень хотелось осмотреться, так как никто из нас до этого не был в Афинах, а Мустафа вообще никогда не покидал Британских островов. Пройдясь по улицам города, мы нашли кафе под открытым небом, где вскоре смаковали капуччино, чувствуя себя миллионерами на этой почти обезлюдившей площади, чья тишина и покой нарушались лишь компаниями подвыпивших полуночников, которые смеясь и пошатываясь, бессвязно выкрикивая что-то на греческом, проходили мимо нас, безошибочно находя дорогу к своему дому. Жизнь казалась действительно прекрасной! Завтра у нас не будет ни денег, ни места для ночлега, к тому же, без сомнения, моя простуда начнет серьезно меня беспокоить, но сегодня ночью мы сыты, здесь тепло и весело, и луна полна. Мы произносили все молитвы в должное время. Всевышний поможет. Мы вернулись в отель, с благодарностью забрались в свои постели, и, внезапно почувствовав усталость, быстро уснули.

Приняв душ, совершив утреннюю молитву, и позавтракав, мы покинули отель и пройдя по шумным афинским улицам, оказались в городском парке, не зная, что делать дальше, ослепленные ярким солнцем, обливаясь потом от непривычной жары, чувствуя себя в чем-то jet-lagged. От ночных роскошеств не осталось и следа, и мы столкнулись с тем, что Шейх Замзами называл ‘los nittos grittos’.

Абуль Касым дал нам адреса двух мусульман, с которыми он познакомился на пароме в Средиземном море пару лет назад, и мы размышляли, стоило ли нам обращаться к ним, или отправиться прямо в пирейскую бухту, и поискать яхту, отплывающую в Александрию, на которой не хватало бы матросов. Если бы мы нашли такое судно, то могли бы отработать свой проезд до Северной Африки.

Размышляя о том, что делать дальше, мы, сонные и ленивые, отдыхали в тени парка, тратя те последние деньги, которые у нас были на прохладительные напитки местной компании EV.

Полдень пришел и прошел, и совершив омовение струйками воды из протекающей трубы, не обращая внимания на покрасневшего от гнева сторожа, кричавшего и яростно махавшего руками, мы стали читать дневные молитвы, сидя на молодой зеленой траве. Абдаль-Джалил попросил меня возглавить молитву, и когда моя голова в очередной раз коснулась земли в земном поклоне, я почувствовал острую боль прямо над левым глазом. Это был укус пчелы или осы. Изо всех сил стараясь не обращать внимания на боль, я завершил две молитвы, мой лоб стал быстро распухать. Шейх Абдаль-Кадир писал: «Суфии говорят, что у обычных людей есть жало, но нет меда, у избранных есть мед, но нет жала, но избранные из избранных имеют и жало и мед, и им не мешает ни то, ни другое.»

Едва мы закончили молитву, как один прохожий, оказавшийся мусульманином из Судана, увидев нас, подошел, и пригласил к себе домой разделить с ним пищу. По пути к его дому мы узнали, что он студент, живет вместе с несколькими другими мусульманами - студентами и рабочими из Египта и Судана. Вскоре мы все уже сидели за столом в их доме, наслаждаясь скромной трапезой из хлеба, сыра и олив. Во время обеда один из мусульман извинившись, покинул нас, сказав, что если он не уйдет сейчас, то опоздает на работу. Он работал на EV, фабрике по производству прохладительных напитков, тех самых, что мы недавно пробовали в парке.

Во время еды, Абдаль-Джалил показал нашему хозяину имена и адреса, которые мы получили от Абуль Касыма. «А!», сказал он , «Брат Рамадан вряд ли в городе сегодня, а Умара вы найдете в его кафе, по этому адресу. Если хотите, я провожу вас»

Кафе оказалось одним из основных мест встречи афинских мусульман. Умар действительно был там, он поднес нам по греческому йогурту и чашечке кофе, и выслушав нашу идею о яхте, которая отправлялась в Александрию, сказал, что по его мнению, эта идея стоила того, чтобы попытаться. Умар проводил нас до нужной остановки, посадил на нужный автобус - с тихим «Во Имя Бога!» вложив мне в руку достаточно денег, чтобы оплатить проезд и ужин – пожелал нам удачи, и помахал на прощание, одарив золотом и серебром из своей открытой улыбки. Вскоре мы прибыли из Афин в Пирей, прямо к пирсу с шикарными морскими яхтами. После часа расспросов скучающих владельцев, не собираются ли их яхта отправиться в Александрию, и не требуется ли для этого матросов, стало совершенно очевидно, что такая яхта существовала только в нашем воображении. Мы представления не имели, что делать дальше, и решили отложить решение до следующего дня. Мы вернулись к пустующему кафе на побережье, которое приметили еще по пути на пирс. Купив по дороге немного еды, и прочитав вечернюю и ночную молитвы, мы заняли один из пустующих столиков, и съели свой скромный ужин, пока свежий вечерний бриз играл с бумажными пакетами и полами нашей одежды. Когда мы закончили трапезу, было уже темно. Мы заглянули за край бетонной плиты, на которой стояло опустевшее кафе – камни внизу казались большими и плоскими, и находились довольно далеко от воды. «Похоже, ничего лучшего на данный момент мы не найдем», сказал Абдаль-Джалил, «Так что давайте заночуем здесь».

Вокруг не было никого, кто мог бы увидеть или остановить нас. Мы спустились, и устроились, как могли на жестких камнях. К счастью, Абдаль-Алим дал мне в дорогу стеганое одеяло, так что нам по крайней мере было на что лечь. Вскоре мы уснули, убаюканные плеском грязной воды в гавани, окруженные отражениями огней, танцующих на тысячах волн.

Мы проснулись утром, окоченевшие, с пеленой на глазах, и что самое ужасное, в окружении высохших птичьих экскрементов, которые мы не заметили в темноте. «Такова жизнь,» заметил Абдаль-Джалил «Сегодня ты в комфортабельном отеле, завтра – в клоаке!»

Мы вскарабкались обратно на бетонную платформу, прочли по два ракаата каждый, чтобы возместить утреннюю молитву, которую мы проспали, и обсудили свою ситуацию. Очевидно, нам следовало вернуться в Афины. Там мы могли бы продать оставшуюся часть авиабилетов, либо попытаться найти работу, например на EV. У нас хватало денег, только на один билет на автобус до Афин. Абдаль-Джалил, который был Амиром нашей группы, решил, что вернуться в Афины должен я. Там мне следовало разыскать Рамадана и объяснить ему нашу ситуацию, и узнать, не может ли он помочь нам. Тем временем, он сам и Мустафа останутся ждать в Пирее.

Я попрощался, и сел в автобус до Афин, повторяя мысленно то, что я скажу, как это делают большинство людей в таких ситуациях. Разыскать Рамадана оказалось нетрудно, хвала Аллаху, он был дома, свежий, одетый с иголочки, и слегка озабоченный моим растрепанным видом. Я рассказал о нашей затруднительной ситуации, смущенный тем, что мне приходится стучаться в его дверь со своими проблемами. «Не стоит, вы гости Всевышнего. Вы можете остановиться у меня до тех пор, пока не освоитесь. Поспешим, и заберем Абдаль-Джалила и Мустафу, они наверняка волнуются, не зная, что случилось!» Рамадан отвез меня в Пирей на своей маленькой машинке, где мы подобрали запаренных Абдаль-Джалила и Мустафу, и вернулись с ними в его квартиру, так как будто Рамадан располагал всем временем на свете, для того, чтобы помогать нам. Через час все мы, приняв душ, и переодевшись в чистое, пили свежий кофе и болтали непринужденно с Рамаданом, да наградит его Всевышний Райским Садом. Он был так щедр к незнакомцам, и не жалел для нас ничего.

Вечером мы вернулись в мусульманское кафе, и поужинали североафриканскими бобами, приправленными тмином, тахили и оливковым маслом, салатом и свежим хлебом, в компании мусульман, в основном из Египта и Судана, которые работали в качестве дешевой рабочей силы на афинских фабриках. Скоро мы уже улыбались друг другу, и, смеясь, пытались ответить на мириады вопросов одновременно, а из музыкального автомата ревели арабские песни, в основном Умм Кальтум.

Это только подчеркивало контраст между этим вечером и прошлым. Жить после Пирея наконец-то показалась возможной. Перед тем, как улечься спать в гостиной Рамадана, мы решили, что завтра попытаемся продать свои авиабилеты, ту их часть, которая давала право вернуться в Лондон, так как мы твердо решили не возвращаться. Если этих денег не хватит, мы попробуем устроиться на EV, фабрику по производству газировки. Это была тяжелая работа за довольно небольшую плату, но по крайней мере там не требовалось разрешения на работу. Перед отъездом из Лондона Полковник Рахим велел звонить ему, если мы окажемся в беде, и это была еще одна возможность, которой мы могли бы воспользоваться, однако мне этого не хотелось, так как я знал, что он ограничен в средствах.

Наступил новый день, и мы вышли рано и с обновленным оптимизмом. Каким-то образом, мы все еще надеялись получить помощь от Аллаха, ничего не сделав для себя сами. Проведя несколько неприятных часов в хипповской части города, мы так и не смогли продать свои билеты. С большой неохотой я позвонил Полковнику Рахиму, для которого было большим сюрпризом услышать мой голос так скоро, однако он сказал, что отправит все, что сможет собрать в такой-то и такой-то банк. Сделав все, что могли в этот день, мы сели за столик кафе и потягивали холодную воду, которая была не только освежающей, но и бесплатной, беспомощно глядя, как мир несется мимо нас. Освежившись, мы решили пойти взглянуть на Акрополь, раз уж мы здесь оказались, и когда мы наконец взобрались на Акрополь нас уже опять мучила жажда. Орды туристов приходили и уходили нескончаемым потоком, и гиды выдавали неустанно свои версии происходивших событий на дюжине языков, благословляя, возможно, своих древних предков, которые так предусмотрительно снабдили их средствами к существованию. Акрополь несомненно представлял собой величественное сооружение, и одно было очевидно: древние греки строили здания куда лучшие, чем те монстры из бетона и стали, которые строят сейчас, и что их времена давно прошли. На следующий день мы снова попытались продать билеты, - и снова безуспешно. Мы зашли в банк, но никаких денег для нас там не было. Следующий день прошел точно также, и вернувшись в дом Рамадана на третью ночь мы узнали, что на следующий день возвращается его жена, и мы больше не можем у него оставаться. Однако неподалеку есть общежитие, в котором мы можем остановиться, пока не найдем что-нибудь получше. В своей щедрости, Рамадан дал нам денег, чтобы смогли оплатить две ночи в общежитии, и на следующее утро мы пожелали ему всего наилучшего, и поблагодарили за все, что он для нас сделал.

Когда мы пришли в общежитие, оказалось, что мест там не было, однако нас направили в другое, в более чистой части города, и у нас как раз хватало денег, чтобы оплатить две ночи там. Этот день, как и тот, что за ним последовал, прошли по тому же сценарию, что и раньше. Мы шли в банк, только для того, чтобы услышать, что денег для нас нет, немного гуляли, пили охлажденные напитки, едва нас начинала мучить жажда, и незадолго до закрытия возвращались в банк, только для того, чтобы услышать тот же самый ответ. Только через шесть месяцев, когда я вернулся в Англию, я узнал, что Полковник Рахим действительно отправил деньги телеграфом в Афины, но совершенно в другой банк! Однако, это было только к лучшему, так как вынудило нас к активным действиям, вместо того, чтобы звать на помощь при первых признаках трудностей. На вторую ночь в общежитии – седьмую нашу ночь в Афинах – у нас кончились все деньги, мы проголодались и ослабли. «Плохо!» подытожил Абдаль-Джалил. «Пойдем, посмотрим, не обронил ли кто монету на тротуаре!» Шансы были невелики, но мы решили попробовать, молча моля Аллаха явить нам еще немного Его бесконечной щедрости. Через сотню метров мы нашли арбуз, лежавший в сточной канаве. Он был лишь немного надтреснут, и скорее всего выпал из проезжавшего грузовика. С благодарностью мы подобрали его, не рассуждая много о том, будет ли это правильно, и вернулись со своей добычей в общежитие. Очистив как смогли, мы нарезали его большими ломтями, и разделили с двумя японскими туристами, чьи койки примыкали к нашим, которые дополнили нашу трапезу большим пакетом с шоколадками Милки Вей. Таким образом, этой ночью голод не мешал нам спать.

На следующее утро мы выписались из общежития, и получив привычный ответ из банка, мы решили что для нас остался один путь: мы должны попытаться получить работу в EV. Фабрика располагалась на окраине города, и пока мы добирались туда, последний самолет, на котором мы могли улететь, поднялся в воздух. Время вышло. Я представил себе самолет на пути в Англию – я был рад, что нас не было на борту, рад был, что мы не струсили. «Отлично!» сказал я «Они нам больше не нужны, не так ли?» И я выбросил бесполезные теперь билеты в ближайшую урну. Мы сожгли мосты. Назад дороги не было. Мы можем двигаться только вперед! К нашему удивлению, мы легко и быстро получили работу в EV, начать надо было на следующий день в первую смену, которая начиналась в восемь утра и заканчивалась в восемь вечера. Длинный рабочий день, за совсем небольшие деньги, но мы надеялись сэкономить достаточно денег для того, чтобы попасть в Александрию. Мы вернулись в мусульманское кафе и объяснили все, что случилось менеджеру Мухаммаду, тихому и вежливому человеку. Помощь пришла немедленно. Позади кафе была комната с туалетом и душем, которая была свободна, так как человек, который ее занимал сейчас находился в путешествии. Так как мы были гостями Аллаха, людьми, вышедшими на Пути Аллаха, хозяин сказал, что он не будет брать с нас никакой арендной платы. Более того, он также готов одолжить нам денег, чтобы мы могли преодолеть свои затруднения, пока мы не получим плату за первую неделю.

Мы поблагодарили своего щедрого хозяина, и прошли в маленькую темную комнату, в которой как раз было место для нас троих. Это было пятое место, в котором мы останавливались за последнюю неделю. Мы сели и расслабились, я наугад открыл английский перевод Корана, который был при мне. Открылся на стихе из суры аль-Кахф:
«И раз вы отделились от них и
того, чему они поклоняются, кроме Аллаха,
то скройтесь в пещеру.
Господь ваш прострет вам Свою милостью и
Уготовит вам поддержку для вашего дела.»
(толкование Корана: Сура 18 Аят 16)

На три следующих недели мусульманское кафе стало нашим домом, и мы почти каждый день ужинали там хлебом, салатом, бобами, греческим йогуртом с медом, и кофе, за одним из столиков, радуясь, что очередной долгий рабочий день окончен, и мы снова в компании мусульман. В кафе всегда было оживленно. Там были завсегдатаи, в основном рабочие местных фабрик, и проезжие, матросы с кораблей, причаливших в пирейские доки на пару дней. Все они принимали нас, и относились к нам доброжелательно. Вскоре мы обнаружили, что в кафе имелся подвал, в который вели широкие ступени с первого этажа, и который давно не использовался. В нем ничего не было, кроме пары сломанных столиков и стульев, и я предположил, что кафе знавало лучшие времена, когда для всех посетителей не хватало места на верху. Нам подумалось, что из этой комнаты получится прекрасная мечеть, и получив разрешение Мухаммада, мы тщательно очистили комнату, отмыли стены, и начертали Божественное Имя по арабски – Аллах – на той стене-кыбле (расположенной в сторону Мекки). За очень короткий период темный заброшенный подвал превратился в сверкающую мечеть, которой можно было пользоваться.

Фабрика была старой, шумной и грязной. Каждый день, кроме Пятницы, которую мы выбрали в качестве выходного дня, мы проезжали через весь город на автобусе и отмечались на проходной. Фабрика работала по непрерывному циклу, 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, и все, кто проработал здесь какое-то время становились просто безумными. Мы трое составляли участок, который соединял конвейер, монотонно подвозивший ящики с пустыми бутылками, разгружаемый из грузовиков снизу и моечной машиной. По мере прибытия ящиков мы должны были, взяв по одному, тщательно проверить, чтобы на бутылках не оставалось ни пробок, ни металлических ободков, и проверенный ящик поместить в загрузку моечной машины, и после, вымытые бутылки, поставить на другой конвейер, который вез их дальше, где их снова наполняли разноцветными жидкостями, закупоривали, наклеивали этикетки, паковали, и готовые ящики уезжали на грузовиках.

С того момента, как мы впервые вошли в цех, наши уши не покидал бутылочный звон и лязг машин, стекло, снова стекло, металл, и опять стекло. Никто не мог остановиться на незапланированный перекур, так как это тут же создавало затор в технологическом процессе. Мы могли по одному отлучаться от конвейера, когда приходило время молитвы, чтобы прочитать их сидя на куске картона в углу. Посреди смены у нас был двадцатиминутный перерыв на обед, во время которого мы могли съесть то, что принесли с собой. Нам разрешалось пить столько газировки, сколько хотелось, однако через некоторое время мы стали пить только воду, как и все, кто уже хоть сколько-то проработал на фабрике. Почти все рабочие были родом из Египта и Судана, и я ни как не мог понять, что заставило их приехать сюда, и связаться с EV.

Я всегда инстинктивно воздерживался от того, чтобы работать на фабрике, и теперь понимаю, почему.

Мы жили в сумеречном мире EV. Лучи света умудрялись проникать в помещение через пару мутных узких окошек под потолком, это дополнялось древними лампами. Постоянный лязг машин и звяканье бутылок не позволяло вести какую-либо беседу, - все общение сводилось к крикам или языку жестов. Большую часть времени я пел про себя: либо мои любимые песни, либо цитируя те немногие стихи Корана, что я знал наизусть, иногда напевая из Дивана Шейха Мухаммада ибн-аль-Хабиба, иногда повторяя разнообразные формы зикра, данные мне Шейхом Абдаль-Кадиром, например: «Астагфируллах» - «Прошу прощения у Бога», или «ХасбунАллах ва ни’амаль-вакиль» - «Всевышнего достаточно для нас, и нет лучшей защиты, чем Он», и «Ля иляха илля Ллах» - «Нет бога, кроме Единого Бога», и «Аллахумма солли аля саййидина Мухаммадин ’абдика ва расулика набиййиль-уммийи ва аля алихи ва сахбихи ва саллим» – «О, Господь, благослови господина нашего Мухаммада, Твоего раба и Посланника и несравненного Пророка, и его семью, и товарищей, и да пребудет с ними мир». Занятое зикром, мое сердце постоянно находилось в мире, и покое, и я был защищен от влияния этого ужасного места. Шейх Абдаль-Кадир сказал как-то, что повторяя «Астагфируллах’» ты как бы смахиваешь пыль щеткой со своего сердца, произнося салават Пророка отстирываешь одежды своего сердца, а повторяя «Ля иляха илля Ллах» очищаешь глубочайший из своих секретов.

В наш первый рабочий день – как, впрочем, почти во все остальные дни, за моечной машиной сидел человек с сигаретой, небрежно, но надежно свисавшей с уголка рта - Ибрагим из Судана. Он приветствовал нас, как старых друзей, ввел нас в курс дела, и по окончании нашего первого рабочего дня пригласил к себе домой на ужин. По прошествии нескольких дней мы крепко подружились, и из всех посетителей мусульманского кафе, именно Ибрагим помог нам больше всех в превращении подвала в мечеть, и когда мы проводили первую пятничную молитву на следующий день, - это была, наверное, единственная пятничная молитва, которую я когда либо возглавлю, - никто, кроме Ибрагима не пришел к нам. К счастью, число верующих начало увеличиваться, особенно после того, как Имамом был назначен один из самых известных в Афинах мусульман. После нашей первой пятничной молитвы Мухаммад, менеджер кафе, сообщил нам, что обитатель комнаты возвращается, и к следующему вечеру нам следует освободить комнату. Ибрагим, который случайно услышал его слова, прогрохотал, не сомневаясь ни секунды: «Все нормально! Приходите жить ко мне. Добро пожаловать! Мархаба! Ахлян ва сахлян!» Через два часа мы упаковали вещи, прибрали комнату и переехали к Ибрагиму. Квартира Ибрагима располагалась на верхнем, третьем этаже, и в ней имелась отдельная лестница на крышу. Так как квартира состояла всего лишь из одной комнаты, кухни и совмещенного санузла, мы решили, что лучше нам спать на крыше под открытым небом. Я был рад этому, так как очень не любил находиться в замкнутых пространствах, особенно изготовленных из бетона и расположенных в жарком климате, где чувствуешь себя цыпленком в духовке. Здание было относительно высоким, стояло на холме, к тому же оживленного движения поблизости не было, так что теплый ночной воздух был свеж, и с крыши открывался прекрасный вид на огни города, освещенного луной и звездами, сиявшими с безоблачного Средиземноморского летнего неба. После тесной, шумной, потной атмосферы фабрики, было истинным блаженством посидеть и посмотреть на ночной город перед тем, как лечь, и уснуть, глядя на звезды.

Вечером мы ужинали у Ибрагима, радуясь, что нам пришлось съехать из кафе. Когда закрывается одна дверь, открывается другая. Пока мы ели наш скромный, но вкусный ужин, и благодарили Ибрагима за его доброту и щедрость, он улыбался. «Три месяца назад» сказал он нам «я видел во сне, что три странника стали моими гостями. Тогда я не понял, но теперь его значение очевидно!»

Воистину, знание Всевышнего всеобъемлюще. Нам кажется, что события происходят неожиданно, тогда как Всевышнему известно все, до того, как это произойдет, ибо все, что происходит - от Него:
«Бог создал вас и все, что вы делаете» (Коран: 37.96)

Разговор перешел на наши планы, и Ибрагим, достав небольшой атлас, открыл карту Египта и Судана. Север Африки казался все еще таким далеким, но, глядя на карту, и слушая рассказы Ибрагима о его доме и семье, эти места становились все более реальными для нас, и не такими недостижимыми. Разглядывая карту, я заметил посреди пустыни, в западной части зеленое пятно. «А это что?» спросил я.

«Это Джебел Мурра – Горы Времени» отвечал Ибрагим. «Мы называем их жемчужиной Судана» «В этом случае» сказал Абдаль-Джалил « интересно, кто жемчужина Джебел Мурры? Мы отправимся туда, и найдем его, если будет на то воля Аллаха!» Сердце мое подпрыгнуло от предвкушения, и хотя мне нравился этот этап нашего путешествия, особенно теперь, когда прошла моя простуда, я стремился продолжить путешествие в Северную Африку, если будет на то воля Господня.

Дни пролетали быстрой вереницей, мы работали на EV, стараясь тратить как можно меньше, с таким трудом заработанных, денег. За исключением поездки на выходные к морю, где мы целый день купались, загорали, и пытались вытащить черные шипы морской анемоны из ноги Абдаль-Джалила, – мы проводили время в городе: работали, отдыхали, беседовали с многочисленной и разнообразной клиентурой мусульманского кафе.

Через три недели, проведенных на фабрике, и около двух – на квартире Ибрагима, его квартирная хозяйка появилась однажды утром, чтобы обсудить «проблему» - которой было наше присутствие в квартире. Очевидно, жители высокого дома напротив видели, как мы молились, сидя на крыше, и почувствовали в нас что-то угрожающее. Несмотря на протесты Ибрагима, утверждавшего, что никакой проблемы нет, она вежливо, но твердо потребовала, чтобы мы покинули квартиру до конца недели, после чего с теплом припомнила свой визит в детстве в Александрию, когда пожилой человек в белых одеждах и тюрбане подхватил ее на руки, повторяя снова и снова: «Йя Хабиби! Йя Хабиби!» - о, любимица! о, любимица! На лице доброй леди появилась улыбка. «Йя Хабиби! Йя Хабиби!» - посмеивалась она, снова и снова, воспоминание было все еще живо и ясно в ее сердце.

Нам же было ясно, что Аллах подталкивает нас дальше, и мы не пытались этому противиться. На следующий день мы вышли на прогулку, - прочь из города на высокий холм, с которого можно было окинуть взглядом все Афины. Жара не беспокоила нас больше, и все мы были здоровы, хотя для Мустафы, который никогда не покидал Англии, это было слишком. Я прекрасно понимал, что он чувствует. Я приехал в Англию из Африки, где я жил до восемнадцати лет, и за девять лет так и не смог до конца привыкнуть к британцам и образу их жизни!

Найдя уединенное местечко, мы пропели зикр из Диуана Шейха Мухаммада ибн аль-Хабиба – на протяжении часа или около того, а затем пропели длинное строгое хадра – призыв имени Аллаха "Аль-Хаййю", который делают стоя. "Аль-Хаййю" означает "Живущий, Живой, Тот, Кто Дает Жизнь." Закончив Хадру, мы сели в узкий круг, и я процитировал аятуль-Курси, находясь в той безмятежности, которая всегда следует за призывом Бога, когда ты чувствуешь всеприсутствие Бога. Значение этого стиха из Корана в том, чтобы показать абсолютное знание и мощь Господа:
Аллах - нет божества, кроме Него, живого, сущего;
не овладевает Им ни дремота, ни сон; Ему принадлежит то, что в
небесах и на земле. Кто заступится пред Ним, иначе как c Его
позволения? Он знает то, что было до них, и то, что будет после
них, a они не постигают ничего из Его знания, кроме того, что
Он пожелает...
(Коран: 2.255)

Мы взвесили нашу ситуацию, осознавая, что живем на острие ножа. После небольшого обсуждения, все было решено. Мы возьмем заработанные деньги в пятницу, после молитвы, и уволимся. Мы должны были предупреждать об уходе за неделю, но ультиматум квартирной хозяйки не оставлял нам выбора. Так как мы знали доподлинно, сколько денег у нас было, мы решили попытаться купить билеты на паром до Александрии, в надежде, что мы заработали и сэкономили достаточно денег на дорогу. «Удивительно!» сказал Абдаль-Джалил «но у меня ощущение, что мы путешествуем по Сыратуль-Мустакъым!» Я понял, что он имел в виду, вспомнив, как Пророк описывал Сыратуль-Мустакъым – прямой путь – он тоньше лезвия острейшего меча.

Все произошло так, как мы рассчитывали. Мы отработали свой последний четверг на EV, в последний раз сказали «Йясу» охраннику у ворот, взяли плату в пятницу, и тут же подали заявления. Я поспешил в транспортное агентство, которое мы наметили заранее, узнал, что паром до Александрии отбывает на следующий день, и спросил самые дешевые билеты. Услышав цену, я быстро прикинул, что наших денег как раз хватит, и спросил три билета. Пока дама в окошечке изучала наши паспорта, и выписывала билеты, я посчитал сумму точнее, и с ужасом понял, что обсчитался. Нам не хватало денег! Я не знал, что буду говорить в следующую минуту. И тогда, к немалому моему удивлению, дама улыбнулась и спросила с меня сумму, которая была гораздо меньшей, чем та, что насчитал я. Я немедленно заплатил, рассыпаясь в благодарностях. Чудесным образом она решила продать нам билеты по льготным студенческим ценам, хотя ни у одного из нас не было студенческого билета, и мне и в голову не пришло упомянуть об этом.

Вечером мы пришли в мусульманское кафе раньше обычного чтобы попрощаться. Новый Имам мечети, проведший свою первую пятничную молитву, пригласил нас к себе на ужин, и мы, попрощавшись и поблагодарив всех в кафе, отправились к нему. Рамадан, который был в отъезде по делам последние несколько дней, оказался там, и мы поблагодарили его особенно. Когда мы застряли в Пирее, его доброта и щедрость сделала возможным все остальное. Он, в свою очередь, был рад, что у нас все в порядке. «Аль-хамдулиллях ва шукрулиллях» - Хвала Всевышнему, и благодарность! – проговорил он, указав на небо, и протянул нам по пять Египетских пиастров каждому. «Это на расходы в Египте!» Все мы засмеялись, так как они не стоили и пяти английских пенсов.

Ужин в квартире Мухаммада, - все дружески называли его «Мими» – был настоящим пиром. Там было мясо, которого мы не пробовали целый месяц, и овощи, и рис, и бобы, и салат, и хлеб, и фрукты, за которыми последовал хороший крепкий кофе. Перед уходом Мухаммад подарил каждому из нас по смене свежей чистой одежды, и хорошему крепкому объятью, и пожелал счастливой дороги и принятого Хаджа в конце. Подкрепившись едой, и обогревшись его дружелюбием, мы вернулись в квартиру Ибрагима, и в последний раз полюбовались ночными Афинами перед сном.

На следующее утро у Ибрагима был выходной, и он поехал проводить нас в Пирей. Мы выпили кофе, а потом на оставшиеся деньги купили немного сухарей, апельсинов и воды. Пора было трогаться в путь, но уезжать было очень грустно. Нам начала нравиться наша жизнь в Афинах, теплая и дружеская атмосфера мусульманского кафе, и особенно приятное и мягкое общество Ибрагима. Попрощавшись и поблагодарив его, ибо сказано Пророком, что если вы не благодарите людей, (то) вы не благодарите Бога, мы, наконец, сели на паром. Мгновением позже, паром, прогудев, величественно покинул гавань – с нами троими на борту. Чудесным образом мы снова были в пути! Без гроша в кармане, чувствуя себя лучше, чем когда либо, мы стояли у перил, и глядели, как полоска берега становится уже и уже, а залитый солнцем простор солнечного Средиземного моря окружает нас со всех сторон.

Когда от берега было уже далеко, мы сели на стеганое одеяло, то самое, которое Абдаль-Алим дал мне перед отъездом, и насладились простым ужином, - сухарями, апельсинами и водой. Палуба под нами вибрировала от набирающих ход двигателей парома. Неподалеку от нас сидел молодой англичанин, и мы пригласили его разделить нашу пищу. Оказалось, что он тоже направляется в Судан. Обив пороги спонсоров, он получил в свое распоряжение Лэнд Ровер, двух-месячный запас еды, и все мелочи, необходимые в пути, вплоть до таблеток для очистки воды. В конце концов, я ему нисколько не завидовал. Путешествовать так, как путешествовали мы, полагаясь на волю Аллаха, было куда более интересно и захватывающе. Он, в свою очередь ни капли не завидовал нам, предпочитая безопасность собственного транспорта, еды и денег.

Перед тем, как покинуть наше общество, он решил поделиться с нами величайшим секретом: «Я слышал, то в Северной Африке есть пароль, который, говорят, отпирает любые двери. Я не знаю, что он означает, но я записал его. Мне дал его водитель грузовика из Марокко. Может быть, вам он пригодится!» Чуть ли не оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что никто не подсматривает, он вытащил записную книжку, и пробежал по ней глазами: «А! Вот он! Пароль… «Ля иляха илля Ллах, Мухаммад - Расулюллах! Вы знаете, что это означает?»

«Конечно» отвечали мы, улыбнувшись друг другу «Это означает: Нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммад - его Посланник. Это начало и конец любого знания и мудрости. Если бы не этот пароль, нас бы здесь не было!»

«Понятно» сказал он, на самом деле вряд ли что-то поняв, однако перевод записал «Ну, спасибо вам. Всего доброго. Желаю вам счастливой поездки» С этим он навсегда исчез из нашей жизни.

Этим вечером, прочитав вечернюю и ночную молитвы на чисто вымытой, продуваемой ветрами палубе, мы нашли убежище в лоне телевидения. Следующие два часа мы смотрели, как Барбара Диксон пела песни Битлз. Программы была интересной, но казалась нам странной. После месяца, проведенного в Афинах в компании мусульман из Северной Африки, нам было трудно взаимодействовать с тем миром, которому принадлежали песни. Хотя жанр песен Битлз был частью той культуры, в которой мы выросли, и из которой недавно прибыли, он был чужд той культуре, к которой мы приближались сейчас. Поразмыслив, я понял, что месяц, проведенный нами в Афинах, дал нам возможность постепенно привыкнуть к этим переменам, и, прибыв в Северную Африку, избежать культурного шока.

Как только программа закончилась, мы снова поужинали сухарями, апельсинами и водой, и постарались поспать, насколько это было возможно сделать в пассажирских креслах. Луна была вновь полна, и мы вновь были в пути, загоревшие, поздоровевшие, привыкшие к летней средиземноморской жаре, и готовые ко всему. Одному Господу известно, где мы окажемся в следующее полнолуние. Полюбовавшись немного пенистым следом парома, сверкавшим в лунном свете, я нашел для себя немного места, и проспал до утра. Утром, прочитав утреннюю молитву и доев сухари и апельсины, мы вошли в гавань Гераклиона на Крите
.

:...:

Части книги : : 1:: :2:: :3:: :4:: :5:: :6:: :7:: :8:: :9::

:...:

Реком.книга - АЛХИМИК


Разнообразные ресурсы интернета:
сайт знакомств, магазины, детские ресурсы:
Muslim Bride: Мусульманка: семья, быт и общество. Брачные знакомства для мусульман. Исламские ресурсы: статьи, программы, мусульманские знакомства онлайн
 

 

:::

8 May, 2008 . AllBest.Ru